Анекдоты про Штирлица. Выпуск №14

Штирлиц открыл папку с грифом «Совершенно секретно».
Внутри лежал чистый лист.
«Наконец-то честный документ», — подумал Штирлиц.

Мюллер спросил:
— Почему вы всегда приходите на пять минут раньше?
— Чтобы успеть уйти, если разговор мне не понравится.

Штирлиц шёл по коридору и услышал за спиной кашель.
«Хвост простыл», — машинально отметил Штирлиц.

Плейшнер принёс пароль, но по дороге его уронил.
Пришлось поднимать всю конспирацию.

Штирлиц открыл холодильник.
В холодильнике было пусто.
«Работает на Берлин», — догадался Штирлиц.

— Штирлиц, вы почему на совещании молчали?
— Я слушал.
— Но там все молчали.
— Тем более. Разговор был важный.

Штирлиц любил надёжные тайники.
Поэтому деньги держал в сберкассе, а секреты — у себя на лице.

Штирлиц посмотрел в зеркало и нахмурился.
Зеркало нахмурилось в ответ.
«Контакт установлен», — понял Штирлиц.

Холтофф спросил:
— Вы куда так спешите, Штирлиц?
— На допрос.
— Вас вызывают?
— Нет, я веду.

Штирлиц аккуратно спрятал донесение под скатерть.
Немцы туда не смотрели.
Они вообще плохо переносили домашний уют.

Мюллер долго смотрел на карту Европы.
Потом перевёл взгляд на Штирлица.
«Агент влияния», — подумал Штирлиц и отвернулся скромнее.

Штирлиц вошёл в лифт один.
Вышел с тремя секретами.
Лифт оказался разговорчивый.

Штирлиц любил маскировку.
Сегодня он маскировался под человека, которому всё равно.

Пастор Шлаг спросил:
— А далеко до границы?
— Для вас — смотря как вниз, — честно ответил Штирлиц.

Штирлиц открыл сейф и увидел бутылку коньяка.
«Допрос откладывается», — понял Штирлиц.

— Почему вы так уверенно держитесь, Штирлиц?
— Потому что не за что больше держаться, группенфюрер.

Штирлиц шёл по улице и насвистывал.
Свист выходил подозрительно русский.
Пришлось перейти на кашель.

В столовой подали рыбу.
Штирлиц вздохнул.
На Родине её хотя бы называли селёдкой, а не стратегическим ресурсом.

Плейшнер вошёл без пароля.
— Это я, — тихо сказал Плейшнер.
— Вот это и настораживает, — ответил Штирлиц.

Штирлиц достал из кармана список подозреваемых.
Список начинался с Мюллера и заканчивался Германией.

Штирлиц вошёл в архив и сразу понял, что здесь что-то не так.
Слишком много правды лежало по папкам.

Мюллер сказал:
— Мне не нравится ваш почерк.
— Это потому, что он не ваш, — сухо ответил Штирлиц.

Штирлиц давно не получал донесений из Центра.
Центр обижался, что приходится думать самому.

Холтофф нашёл у Штирлица тетрадь в клетку.
— Что это?
— План побега, — ответил Штирлиц.
— А почему в клетку?
— Символично.

Штирлиц сел у камина и задумался.
Камин затрещал.
Он тоже не одобрял обстановку.

— Штирлиц, вы читаете слишком быстро.
— Я не читаю. Я ищу, где ложь, — ответил Штирлиц.
Мюллер убрал газету.

Штирлиц вошёл в кабинет Мюллера с букетом.
— Это зачем?
— Для легенды.
— Какой?
— Что я сюда не по делу.

Плейшнер принёс свёрток и прошептал:
— Здесь всё необходимое.
В свёртке лежали носки и надежда.

Штирлиц посмотрел на глобус и нашёл СССР с первого раза.
Руки помнили.

Мюллер увидел, что Штирлиц улыбается.
— Что случилось?
— Пока ничего, — ответил Штирлиц. — Но я уже готов радоваться.

Штирлиц спрятал рацию в рояль.
На рояле больше никто не играл.
Он слишком много знал.

Мюллер вызвал Штирлица и молча протянул ему лист бумаги.
Штирлиц тоже промолчал.
Это был разговор профессионалов.

Штирлиц шёл по Берлину и чувствовал тревогу.
Тревога шла чуть сзади и старалась не отставать.

Пастор Шлаг долго смотрел на пропасть.
— Мне туда?
— Вам туда верить, — мягко поправил его Штирлиц.

Штирлиц открыл ящик стола.
Там лежал пистолет, шоколад и чужое донесение.
Жизнь налаживалась.

— Почему вы так редко смеётесь, Штирлиц?
— Я работаю в отделе, где смешно становится потом.

Штирлиц любил ясность.
Поэтому, запутав следы, он потом долго стоял и разбирался, куда делся сам.

Холтофф заглянул в кабинет и спросил:
— Вы один?
— Пока да, — ответил Штирлиц. — Но мысли уже подтягиваются.

Штирлиц увидел на столе Мюллера бутерброд с колбасой.
«Улики», — подумал Штирлиц и съел их.

Плейшнер понизил голос и сказал:
— За вами следят.
— Знаю, — ответил Штирлиц. — Просто не хочу их смущать.

Утром Штирлиц нашёл в кармане записку: «Вас проверяют».
«Пусть сначала найдут меня», — подумал Штирлиц и пошёл на работу.

Мюллер спросил:
— Почему вы всегда носите перчатки?
— Чтобы не оставлять отпечатков настроения.

Штирлиц долго смотрел на свечу.
Свеча горела ровно.
«Выдержка», — уважительно отметил Штирлиц.

Пастор Шлаг спросил:
— А если меня схватят?
— Тогда молчите.
— А если спросят что-нибудь простое?
— Тогда тем более.

Штирлиц открыл дипломат.
В дипломате лежала картошка.
Центр всё ещё верил в легенду про хозяйственного немца.

Штирлиц сел писать отчёт.
Отчёт вышел сухой, строгий и местами пьяный.
Родина поймёт.

Холтофф сказал:
— Вы слишком много знаете, Штирлиц.
— Это не проблема, — ответил Штирлиц. — Проблема, что вы начали догадываться.

Штирлиц шёл по снегу и не оставлял следов.
Снег уважал опыт.

Мюллер увидел на столе Штирлица русскую книгу.
— Что это?
— Трофей.
— А почему с закладкой?
— Изучаю противника по главам.

Поздно вечером Штирлиц погасил свет, сел в кресло и налил себе коньяку.
Рабочий день закончился.
Подозрения — нет.