Анекдоты про Штирлица. Выпуск №13

Штирлиц вошёл в канцелярию и увидел на столе штамп «Секретно».
«Надо брать», — подумал Штирлиц.
Бумаги он брать не стал.

Мюллер спросил:
— Почему вы всегда стучите в дверь дважды?
— Первый раз как немец, второй — по зову сердца.

Штирлиц любил точность.
Поэтому на явку он пришёл на сутки раньше.

Штирлиц сел в такси.
— Куда едем? — спросил шофёр.
— Пока не знаю, — ответил Штирлиц, — но уходить надо быстро.

Плейшнер принёс Штирлицу чемодан без ручки.
— Провалена? — спросил Штирлиц.
— Нет, просто неудобна, — ответил Плейшнер.

Мюллер нашёл у Штирлица карту СССР.
— Что это?
— Ностальгия в развороте, — сухо ответил Штирлиц.

Штирлиц долго смотрел на телефон.
Телефон молчал.
— Шифруется, — понял Штирлиц.

Холтофф спросил:
— Куда вы несёте топор, Штирлиц?
— На переговоры. Иногда приходится рубить с плеча.

Штирлиц открыл окно.
Под окном стояло гестапо.
Штирлиц закрыл окно.
День открытых окон закончился.

Мюллер показал Штирлицу записку:
— Вам знаком этот почерк?
— Нет. Но чувствую — наш.

По коридору кто-то крикнул:
— Товарищ Исаев!
Штирлиц не обернулся.
— Максим Максимович!
Штирлиц не обернулся.
— Штирлиц, вас вызывает Мюллер!
Штирлиц обернулся.
Конспирация устояла, дисциплина — нет.

Штирлиц спрятал рацию в хлебнице.
Хлебницу не тронули.
Даже в гестапо уважали святое.

Мюллер сказал:
— Я вижу вас насквозь.
— Тогда не стойте напротив окна, — посоветовал Штирлиц.

Штирлиц шёл по парку и увидел лавочку.
«Явка», — подумал Штирлиц и сел.
Лавочка оказалась обычной.
В разведке такое огорчало.

Штирлиц достал из кармана спички и задумался.
Немцы так долго на Родину не смотрели.

В сейфе у Бормана лежала папка с надписью «Не открывать».
Штирлиц открыл.
«Доверчивые люди», — подумал Штирлиц.

Плейшнер ворвался к Штирлицу без стука.
— Профессор, — сказал Штирлиц, — так в нашем деле делают только враги и родственники.

Штирлиц сидел неподвижно уже третий час.
Он маскировался под немецкую инициативу.

— Штирлиц, почему у вас на столе русский самовар?
— Сувенир.
— А почему горячий?
— Скучаю.

Штирлиц посмотрел в бинокль на Берлин.
Берлин смотрелся плохо.
Война сказывалась.

Мюллер дал Штирлицу папку и сказал:
— Берегите как зеницу ока.
Штирлиц берёг.
Око потом долго возмущалось.

Штирлиц шёл по лестнице вниз.
Навстречу поднималось подозрение.
Пришлось здороваться первым.

На двери кабинета Мюллера висела табличка «Не входить».
Штирлиц вошёл.
Приказам врага он не подчинялся.

Штирлиц налил себе сто граммов и задумался о Родине.
После вторых ста граммов Родина стала думать о нём.

— Вам знакома радистка Кэт? — спросил Мюллер.
— Лично нет, — ответил Штирлиц. — Работаем по линии связи.

Штирлиц спрятал донесение в словарь немецкого языка.
Искать там правду немцам и в голову не пришло.

Штирлиц шёл мимо кинотеатра.
На афише было написано: «Возвращение домой».
Штирлиц прослезился.
Фильм был итальянский.

Пастор Шлаг спросил:
— Как пройти к границе?
— Прямо, — сказал Штирлиц.
— А потом?
— А потом уже как получится.

Штирлиц положил пистолет на стол.
Стол испугался, но виду не подал.
Он был немецкий.

Мюллер долго сверлил Штирлица взглядом.
«Дрель», — подумал Штирлиц.
«Бетон», — подумал Мюллер.

Штирлиц шёл по гестапо с таким уверенным лицом, что двое эсэсовцев отдали ему честь, а один — папку.

В буфете закончился кофе.
«Связной уже был», — догадался Штирлиц.

Штирлиц открыл шкаф, а там висел китель.
«Коллега», — подумал Штирлиц и закрыл шкаф.
Лишние знакомства в его работе были ни к чему.

— Штирлиц, что вы делали вчера в радиорубке?
— Молчал.
— А почему четыре часа?
— Слушал ответ.

Штирлиц сел писать донесение.
Донесение не писалось.
Оно чувствовало ответственность.

На столе у Мюллера лежал глобус.
Штирлиц крутанул его и остановил палец на Москве.
«Работает», — подумал Штирлиц.
«Странный сувенир», — подумал Мюллер.

Штирлиц любил порядок.
Поэтому компромат на себя хранил в папке «Прочее».

Плейшнер принёс пароль и тут же его забыл.
Пришлось использовать профессора как одноразового связного.

— Штирлиц, вы верите в судьбу? — спросил Холтофф.
— Верю, — ответил Штирлиц. — Особенно когда она подписана Мюллером.

Штирлиц посмотрел на часы.
Часы смотрели на него с укором.
Они были трофейные, а жили по Москве.

Утром Штирлиц нашёл под дверью записку: «Мы всё знаем».
«Наконец-то порядок», — подумал Штирлиц.
Обычно в гестапо не знали ничего.

Мюллер спросил:
— Почему вы носите портфель даже в столовую?
— Привычка. У меня мысли секретные.

Штирлиц сидел у камина и сжигал документы.
Камин работал на две разведки, но виду не подавал.

Штирлиц шёл по рынку и услышал: «Свежая капуста!»
«Шифр», — подумал Штирлиц.
Это действительно была капуста.
Такое в разведке раздражало.

— Штирлиц, почему вы никогда не краснеете?
— Потому что работаю в тени, группенфюрер.

Штирлиц открыл дипломат и достал оттуда колбасу.
Настоящий дипломат всегда умел решать вопросы мирно.

Борман сказал:
— Вы ходите слишком тихо, Штирлиц.
— Работа такая. Громко у нас только провалы.

Штирлиц посмотрел на снег и улыбнулся.
Немцы решили, что он сошёл с ума.
На самом деле он просто вспомнил февраль.

Вечером Штирлиц аккуратно сложил бумаги, спрятал пистолет и выключил свет.
Конспирация любила уют.

Мюллер внезапно вошёл в кабинет и застал Штирлица за чтением советской газеты.
— Как вы это объясните?
— Изучаю противника.
— А почему вслух и с удовольствием?
— Работаю глубоко, — ответил Штирлиц.